А от любови бедной

Сыночек будет бледный

Б. Окуджава

Она - девушка за сорок, беззубая и псивая.

Господи, думает, ну, чего же я такая некрасивая!

Идет к матери, окуджавскую строчку во рту катая,

Говорит: - Мама, что же я некрасивая-то такая?

Господи, говорит, мама, ну, чего ж ты его так не любила?!

У меня, говорит, на пальцах чернила,

У меня, говорит, жизнь из-за этого поковеркана.

Мать смотрит на нее, как в зеркало.

Мать молчит на нее, к стене приперта.

Мы, говорит, просто такого  сорта.

Какого сорта, мама, какого черта, мама!

Ну, как теперь обойтись без рода Адама!

Как можно было не ласкать его, не лелеять,

Когда он решил меня в землю твою посеять.

Имя мое обозначает горечь, ты угадала,

Майская маята, немятая мята, потные покрывала.

Мать перебивает ее, говорит,

Успокойся, моя Лилит.

В нищей стране - рай всегда на засове,

Никуда не денешься от бедной любови,

Не лови Окуджаву на слове.

Глянь, у тебя красивые брови.

Корчи твои – любо дорого посмотреть,

Слезы твои даруют жизнь, а поцелуи приносят смерть.

Весь твой страх в стальную страсть перелит,

Мы оставили для тебя наследство, Лилит:

Нерастраченную любовь, не рожденных детей. Никуда мы

Не денемся: будут еще Адамы,

Будут плодоносные девы: Марии, Евы,

Пубертатный Адам у вселенской плевы,

Время тактильное,

Семя тратильное,

Позор вожделенья, отвлекающие маневры: стихи, проклятья;

В первый раз не дойдет до распятья,

Но кто его, кто, Лилит,

С телом его примирит?

я вылетаю в трубу

темный лес в голове

с горюшком на горбу

с реченькой в рукаве

вот я лечу смотрю

темный лес на земле

я на ней погорю

дым трубой на метле

надо понять уже

надо на ус мотать

я же не ведьма же

просто люблю летать

я считаю до двух

в этом вся и фигня

кто там смеется вслух

и сбивает меня!
_____________________________

Карлсон:
- Продожаем разговор.

... Так вот про мерзость.

*  *  *

Засыпаешь в пять.
Просыпаешься в семь сорок две

Дана Сидерос

Засыпаешь в двадцать пять, просыпаешься в сорок два.

Во. Жива.

Тело натянуто на вселенную, как тетива.

Не простукивай стенки, употреби слова.

- Ну, что проснулась? - спрашивают тебя с той стороны.

Какие видела сны?

Помнишь, тусили в стиле второй мировой войны

В газовой камере девяностых?

Сон со смертельным исходом, но многие спасены -

В ракушнике, известняке, наростах.

- Ощупай себя, что чувствуешь? – говорят говоруны, -

Поспи еще, спится так лишь на погостах.

Помнишь, как влюблялась? Первая фаза сна.

Помнишь, была страна, Ласковый май, На-на,

Челноки, кооперация всей страны, братаны:

Облак нашедших на ны.

Вторая фаза сна – гулкий глубокий ров.

Тянет холодом из других миров.

Поезд из Польши. Мамки-самки, сумок клетчатка.

Место сидячей забастовки - пресненская брусчатка.

Помнишь, как во сне страну понесла сдавать на кассу,

Обменяли тебе ее на муляж, блекнущий час от часу.

Все, что осталось у тебя – последняя третья фаза.

Не просыпайся, спи, пока подвернулась маза.

У существ теперь другой покрой головы и

Все они сетевые.

Откопаешься, не узнаешь ничего вокруг.

Осенью все улетают на юг

Интернета, тогда слышнее подземный стук.

*  *  *

Пришел. Стоит. Ему за сорок лет.

- Вам сколько лет? Стеснительно: - За сорок…

Он верит, без венчанья счастья нет

И в рай не попадешь, и прочий морок…

На этом бросим Беллу вспоминать,

Впитав ее уроки красноречья.

Дитя моё, нам рая не узнать,

Тебя от ада не могу сберечь я. 

Банальные понятия в ходу.

Коллега по работе здесь продвинут:

На догмах он решительно подвинут,

А я и нынче замуж не пойду.

Мой незаконнорожденный приплод!

Не бойся этих пагубных пророчеств:

Не брать угроз божественных в расчет -

Есть высшее из здешних одиночеств,

И только в одиночестве, когда

Ты – белый лист, и страх тебе неведом,

К тебе идут волхвы, горит звезда

В пандан к душеспасительным беседам.

Пахнут куревом вещички

Даже стираный платок

Тело гонит по привычке

Натуральный кровоток

Ток бежит по тонким венам

Ток влияет на судьбу

Ток бывает переменным

Светит лампочка во лбу

Электричество такое

У меня в груди живет

Не тянись ко мне рукою

Осторожно током бьет

Быков насчет недавнего обсуждения статьи в ЛГ о Вере Полозковой.
Нравицца.
http://gzt.ru/column/dmitrii-bykov/261641.html

Нет, говорю вам, всё это глупости, глупости.

Я сама всё перепробовала, всё перепробовала.

И огребала также. Молодость – рыбка,

Оглянешься – что-то большое движется, лопасти

Крутятся, приближаются. И не то, чтобы медленно

Плаваешь – тот, кто плавает, знает, в воде скорости схожи,

Но сколько тут не плыви,

Титаник приближается, от него никуда не денешься.

Он просто, как бесконечная замкнутая стена:

Ты уже видишь коррозию днища, наросты, заклепки

И этот проклятый подводный вентилятор, турбина.

Так я думала в молодости. Плавники изувечила

Постоянным желанием убежать, не погибнуть.

И вдруг всё изменилось.

То ли я победила,

То ли Титаник нарвался на собственную гордыню.

Во второй половине жизни не боишься уже, что накроет

Перемолотит, изувечит, всё это мелочи, мелочи.

Во второй половине жизни

Смысл расписан по пунктам, поделен на абзацы,

Выпущен в виде неликвидной книжки.

Во второй половине жизни боишься, чтобы не засосало

Когда эта чертова мельница, с которой ты свыкся,

Идет ко дну.  

*  *  *

                                                      Оле Сульчинской

Помнишь слушали джаз у моря. Восточные нотки.

Сиплый голос, колыбельно, в полсилы.

Приплыла луна на подводной лодке,

Спросила.

Что ответишь? Содрогаемся, дорогая,

Как две свечки в темноте, догорая.

То ли молодость уходит по всем суставам.

То ли сплавляемся, оплавляемся всем составом.

Всей толпой у моря – конечная точка.

Не ходить по морю, но где-то рядом.

Поняла ли ты, нам дана отсрочка,

Потому что свет за девятым ладом.

Потому что, я и не знала даже,

Превращаешься, как и море, в слух ты.

Потому что музыка - часть пейзажа

От Джанкоя до Лисьей Бухты.

Где кричит прибрежье, а море внемлет.

Где еще такое в нас, одиноких, дремлет,

Что связной, короткий, как сентябрьские три отгула,

Диву дастся силе, с которой к нему прильнула.

http://magazines.russ.ru/volga/2009/9/vat3.html

В одной связке с Виталием Пухановым, которого поздравляю с публикацией.
http://magazines.russ.ru/volga/2009/9/pu4.html
 

vero4ka

igor_panin

ИРАИДА

На небе живет семья: Ираида и сыновья,

Три младенца без году, три погодка.

Ираида состарилась на Земле, приплыла сюда без белья,

Рыхлая и прободная, как старая лодка -

Как всплывшая из глубин ладья -

Подвели ее к сыновьям: вот пристань твоя.

Она и забыла их по голосам, по складочкам различать,

Она только помнит: всех одинаково величать.

Ираида принимает младенцев на бедра, качает их,

Недонянчанных, невозлюбленных чад своих.

Такой теперь у Ираиды рай.

Счастье ее плещется через край.

Плавает Ираида по лубяной небо-избе.

Накрывает на длинный дощатый небо-стол.

Приглашает в гости Бога, молится о тебе,

Который выжил и сюда еще не дошел.

Намекает Богу: всё, мол, здесь хорошо,

Наше семя и на небесех проживет,

ПАМЯТИ ОТЦА

(4 сентября)

Так закручено время, как будто его отжимали.

Первый раз в первый класс мы дитя провожали.

А три года назад провожали отца.

Первоклассники не желают домой из-за парты,

Дома что ли им хуже, чем в области Спарты

Новорусского образца.

Ну, какие там были сегодня уроки?

Ты опять подставлял однокласснику щеки?

Первой юшкой запачкан пиджак.

И стиралка стирает, жужжит пулеметом.

Стайки мамок кружатся над первым пометом,

Не поднимутся дети никак.

Это в памяти насмерть засело, застряло.

С этой болью не спрятаться под одеяло,

Это выело напрочь всю радужку глаз.

И бесланский сентябрь в задымленье и саже,

И отца, что смотрел по Москве репортажи,

Поминаю совместно в назначенный час.

Кто сидит в мастерской перед пыльным экраном:

В спайки мозга вплетается рой над Бесланом?

Не вживайся, иди мастери!

Нет, сидит умирает, снаружи дымится.

И по швам расползаясь, сердечная мышца

Замирает внутри.

***

Согрешивший в помыслах – бейся лбом,

Согрешивший словом – готовься к аду.

Переставший божьим ходить рабом

Протестуй себе. Все идет, как надо.

У парада школьного еще та

Постановка хитрая бесовская.

По краям котла наросла тщета,

Накипела ненависть нелюдская.

А в котле самом, ошалев от явств,

Сатана добычу разделывает.

А кому теперь, да и кто воздаст,

Ни один спецназ не разведает.

Потому что агнцы попали в ад.

Колокольчики над роднёй звенят.

Филиппок ты мой, осетинский брат,

Понапутал что-то Аллах-акбар.

А у нас на море сезон гульбы,

И курортов вдоволь и задарма

Тем, кто смог спастись от стрельбы-судьбы,

Но вполне вероятно сошел с ума.

Стал и вправду черным Кавказ седой,

Смотрит черный даже из Космоса.

Филиппок ты мой, голышок ты мой,
Прости Господа, прости Господа!

ОПОЗНАНИЕ

(местами реальная история)

- Проходи, - ошарашен один, другая вторит, - Проходь.

Фома отдыхает, как они ощупывают мою плоть,

Не верят своим глазам, как бы верили чудесам,

Дергают за рукав, проводят по волосам.

- Ну, здравствуй, здравствуй, раз выздоровела с одра.

А мы твой труп опознали третьего дня бесспорно, -

- говорит она, - Сколько ни делаешь людям добра,

Нет, они так и норовят вылезти из-под дерна.

А он говорит, - Опознали ведь по родинкам и коронке.

Сперва узнали тебя на фото в страстной колонке.

Позвонили в газету, делегировали профсоюз.

Профсоюз кивает: - Мертвая ты, клянусь.

Ездили, шли коридором, оплакивали меня,

Бывшую сослуживицу, странное существо,

Говорившее на загадочном языке, пьяня

Ученическим рвеньем управляющего самого.

Контора в Малом Комсомольском за ЦК ВЛКСМ.

Забежала по старой памяти сразу ко всем.

Застарелая фобия дневным кошмаром высыпала в коридор:

Ощупываю сама себя: гляжу на себя в упор,

Вспоминаю три последних дня, вспомнить никак не могу:

Или я не я, или жила без перерыва

На смерть, или мертвая, но забылась, всё ведь у нас на бегу,

- Жива ли ты, жива ли ты, моя рыба?

Загадка не разгадана с тех пор никогда.

Они полукругом расставили кресла,

Переглядываются: - Ой, - говорят, - беда…

Перешептываются, говорят: - Воскресла…