</a></b></a>brenta_aury 

aldanov

А то всё убивает и убивает...

stessin

***

Покидая место, обомри.

И тюки, как тесто, обомни,

чтоб в багажник влезли. Сторожи

неподъемных книжек стеллажи.

Свет под вечер -- точный. Дорогой.

За рекой Восточной догорай,

легкий день субботний, доцвети.

Десять лет – с беспечных двадцати –

я тут жил, общаги старожил,

песню думал, кресло сторожил.

Эту песню паузой продли.

Темы детской памяти, родни,

их уходов – обглодал, как мог.

Хватит, проглоти уже комок.

Сокращенье света в октябре –

это не о них, а о тебе.

О прощальном блеске трав и рек.

Восприятья сползший трафарет.

И любви заботливый расход,

красота, щемящая раз в год,

смешанная с прочностью вины.

От сырого взгляда увильни

на отъездном фоне голых стен,

под прикрытьем водевильных сцен:

погрузили мрачный гардероб

(с распродажи лишних ордеров)

на тележку, – чтоб без лишних трат;

и по улице, где шел парад,

сквозь толпу в свистульках и флажках

волокли, везли, везли свой шкаф.

Без подсказки вспомнить – вроде муть.

И парад проходит, вроде снясь.

И шпаргалку тщишься протянуть

будущему, ищущему связь

между тем, что было и собой,

между этой мутью и судьбой.

 

ХВИДТА

                                 A.

К обрыву неся, выбивает весло из рук:

мол, весла оставь, всяк плывущий, в поток войди.

Как в слове "река", перекатывается звук,

и донные камни взбивают сугроб воды.

Холмы без деревьев. Селенья на берегах.

На окна домов навернувшиеся огни

поблескивали. И поблескивал перекат

моими очками, но выловить не могли.

Теченье усилилось или гребец ослаб?

Метафору дальше развей: мол, рука судьбы

в рукав, слишком узкий, тычется, рвет обшлаг.

Когда не веслом, то хоть зреньем меня снaбди.

Потребность все видеть, когда не изменишь курс,

запомнилась (зряшное зрение напряжет

внезапный резерв)…

                          …Как инструктор входил во вкус:

еще впереди сам обрыв, тандемный прыжок.

Как вера-слепуха сдала, на краю застряв,

в пространстве увязнув (не воздух, а желатин),

и как поводырь ее – зрячий животный страх

за край заглянул и увидел: уже летим.

http://drugoi.livejournal.com/2986899.html?view=222028435#t222028435

Это видео.

Смотрите.

Вот подпись «другого» к видео.

P.S. Ирина Ясина про вчерашний переход Кутузовского проспекта: «Потом сели в шашлычной напротив Киевского вокзала есть кутабы и шашлык. И тут раздался звонок из ОВД "Дорогомилово". Командир взвода немедленного реагирования Мишуков сказал, что составляет справку про наше безобразие. В частности, его интересовало, каких марок были инвалидные коляски.»

Я очень хотела пойти, но сил пилить на Кутузовский куда-то в неведомую точку на карте вдали от метро не было.

Когда сначала прочла текст под видео, хотелось материться на эту "дорогомиловскую реакцию", а посмотрела видео просто плачу. Я уже давно не вывожу бабушку на улицу. Хотя коляску купили (7-8 тысяч) и она может, скрипя, спуститься на улицу, но я не могу эту коляску поднять или вот так наклонить, чтобы на бордюр въехать, а они ведь начинаются прямо от подъезда. Бабушка на улицу не выходит.

Кстати, с детскими колясками ничем не легче управляться (бордюры, магазины со ступеньками, собственные подъезды, автобусы), за два года, пока ребенок на коляске, зарабатываешь себе полиартриты, спондилезы и т.д.

А ВЕДЬ В ЭТО ВРЕМЯ ТУДА КАК РАЗ НАШ ПЕТЯ ОБРАЗЦОВ ПОЕХАЛ НА "МИРЕ" КАТАЦЦО


На дне Байкала нашли топливо будущего
Вести.Ру 4 часа назад

На дне Байкала обнаружено топливо будущего. Это открытие сделано в ходе очередного погружения глубоководных аппаратов «Мир». Впервые в истории найдены поля газогидратов, которые лежат на поверхности донных осадочных отложений. Ранее это топливо находили только под слоем почвы. Газогидраты — кристаллы, которые при определенной температуре и давлении образуются из воды и газа. Внешне они напоминают спрессованный снег и могут гореть.
 

Золотой рожок

плывет преподобный по Черному морю на маленькой лодке своей

СВАДЬБА

Верь упавшему ножу,

Мамин муж красив и пьян.

- Скажешь «папа»? - Не скажу.

Свадьба. Мама. Ресторан.

- Скажешь «папа»? Ну, скажи.

Слушай нас, учителей.

Семьи строятся на лжи,

Так солги, преодолей.

Что тебе, возьми и вмажь:

«папка родненький ты мой»!

Не реви, довесок наш,

В занавеску с бахромой.

который, говорят, уже вышел, две рецензии Владимира Гандельсмана. Одна  про aptsvet, другая на книжку zimina "Девочка наша". Я, конечно, ужасно хотела эту рецензию, имевшуюся у меня, вывесить давно, но терпела. Сейчас я делаю это и с разрешения и совета Владимира, и в качестве "ссылки" на Октябрь, который когда-нибудь же появится в Журнальном зале... 

Спасибо, Володя.

Владимир Гандельсман

Девочка наша Мария Ватутина

Истоки этого говора-говорка, которым начинается поэтический сборник Марии Ватутиной «Девочка наша», –  в русском фольклоре («Ах вы, девушки, сударушки мои,/ Вы не знаете кручинушки моей...»), в раёшнике (его еще называют «рифмованный фразовик», когда разбивка стиха на строки определяется интонацией и паузами), в современных и по-разному преображенных формах такого рода поэзии: у Пушкина, Некрасова, Хлебникова, Белого, Блока и многих других.

*  эта заметка – отклик на книгу М. Ватутиной «Девочка наша», «Издательство Элит», 2008

Мать брала меня на дело лет с двенадцати.

Коммунизмом пахло прело ближе к осени.

Сумки в зубы – пять на тело, шли по насыпи,

На Тайнинской брали влево и по просеке.

Помню, шли до Ярославки друг за дружкою.

На сырой сидели лавке в сизом облаке.

Озирались, как на явке. Медной двушкою

Поднималось солнце. Шавка терлась об ноги.

Подходили, сумки пряча в диких зарослях.

По периметру кусача там смородина.

- Пошевеливайся, кляча, схватят запросто, -

Говорила мать, - Не дача, а пародия.

За калитку прошмыгнем и смотрим в оба, де

Не мелькнет ли кто огнем в бытовке скошенной.

Тишина-то как не днем! Хозяин – в городе.

Мне известно лишь о нем, что отмороженный.

Ключ по правилам за бочкой над поленницей.

В дом войти, как за отсрочкой, сесть, расслабиться.

Мать следит за мной, за дочкой, ерепенится:    

- Лишь бы в кресло пятой точкой и расхлябиться.

Как кому на свете выжить – дело личное.

Что кому до смерти помнить – дело тонкое.

Воровала я и яблоко коричное,

И китайку золотую и антоновку.

Симиренко недоспелые зеленые

Мы сбивали с веток каменными, кислыми.

Потому что, если в сахаре томленные,

То не так уже и страшно с коммунистами.

Вся усыпана земля была, как оспами,

Все шесть соток разноцветными, бокастыми,

Подгнивающими яблоками, Господи,

Подмосковными грошовыми богатствами!

Дед Иван звонил на третий день с нотацией,

Говорил: не сваришь каши с этой нацией,

Без штанов оставят разными уловками.

Обзывал меня и дочь свою воровками.